ПАЧАЛАСЯ ЧАРГОВАЯ АНТЫКАРУПЦЫЙНАЯ КАМПАНІЯ
Белорусская газета

8 кастрычніка апублікаваны ўказ прэзыдэнта аб дзяржпраграме па ўзмацненьні барацьбы з карупцыяй на 2002-2006 гг. Гледзячы на ажыятаж, што падняўся вакол чарговай антыкарупцыйнай хвалі, міжволі ставіш перад сабой пытаньне: няўжо яшчэ засталіся людзі, здольныя паверыць у эфектыўнасьць барацьбы дзяржавы з той зьявай, якая зьяўляецца неад’емнай яго часткай? З пункту погляду лёгікі словазлучэньне “дзяржаўная антыкарупцыйная праграма” – гэта нонсэнс. Нездарма ва ўсім сьвеце з карупцыяй ва ўладзе змагаецца апазыцыя, а не ўлада.

Что такое коррупция? Это общее название для противоправных действий, совершаемых либо самими чиновниками, либо при их непосредственном покровительстве и участии. К проявлениям коррупции относится взяточничество, получение откатов и "интересов", сборы за защиту (т.н. "корыстный протекционизм") и т.д.

Без госчиновника коррупция бессмысленна. В этом плане заявление о коррупции в оппозиции - такой же алогизм, как сентенция про союз двух независимых государств. В оппозиции может быть воровство, но не коррупция. В том, конечно, случае, если эта оппозиция не системная (как в Беларуси, а не как в России, где недовольные властью исполнительной являются депутатами власти законодательной). Точно такой же нонсенс - та часть опубликованной 8 октября программы, где предпринимательская деятельность относится к потенциально подверженным коррупции направлениям. Коррумпированными могут быть чиновники, требующие от бизнесменов взятки, но никак не сами бизнесмены, вынужденные эти взятки давать.

Единственный случай, когда Лукашенко действительно боролся с коррупцией, был в 1994г., в ВС 12-го созыва; жаль только, плодов эта борьба не принесла. Но, продолжая ту же риторику в 1995г. и далее (вплоть до наших дней), Александр Григорьевич не учел одного обстоятельства: он уже не оппозиционный депутат, а власть. Та самая власть, которая назначает чиновников, оказавшихся затем коррумпированными, и, стало быть, напрямую ответственна за появление коррупции в своем аппарате.

Президент по статусу не может бороться с коррупцией. Решение проблемы находится за рамками его компетенции. Что может сделать высшее должностное лицо страны с этим явлением? Возглавить комиссию? Но если коррупция есть, она непременно парализует саму комиссию! Парализовала же она правоохранительные органы, призванные с этой коррупцией бороться.

Это, кстати, признано на государственном уровне и даже озвучено на "антикоррупционном" совещании президента 5 октября. По информации пресс-службы президента, "в ходе совещания были констатированы факты причастности некоторых должностных лиц, в т.ч. сотрудников правоохранительных органов, к лоббированию интересов коммерческих структур".

Что еще может сделать президент с коррупцией? "Формировать антикоррупционное общественное сознание на основе... освещения в СМИ хода реализации государственной программы"? Но что сделает это общественное сознание с конкретным чиновником, вымогающим взятку и имеющим связи на всех уровнях государственной власти? Выскажет ему товарищеское порицание?

Или вот еще одно направление предупреждения коррупции, предусмотренное опубликованной 8 октября программой: "совершенствование организации службы в государственном аппарате путем перехода к методам опосредованного влияния на деятельность служащих государственного аппарата в сфере правового регулирования". Что это значит на практике? Как добиться этого самого "опосредованного влияния"? Путем вывешивания положений программы на стене каждого кабинета? Вряд ли это заставит товарищей, берущих взятки, их больше не брать.

Безусловным шедевром является и положение программы, где коррупцию предлагается предупреждать "внедрением криминологической экспертизы проектов нормативных актов, направленных на регулирование правовых отношений в финансово-экономической сфере, в сферах природоохраны, здравоохранения, социальной защиты". Революционный, прямо сказать, подход. Не проще ли изначально назначать на министерские посты честных людей, не берущих взятки и, стало быть, не составляющих подзаконные акты и не отстаивающих интересы частных лиц?

Коррупция во власти либо есть, либо ее нет. Если она есть, надо менять власть. Всю, сверху донизу, полумеры тут не помогают. Если ее нет, незачем будоражить общественность заявлениями о том, что она есть. А тем более странно слышать эти будоражащие заявления от самого президента. Ведь признавать существование коррупции в среде назначенных тобой людей и даже бороться с ней долгих 8 лет - значит, напрямую доказывать свою несостоятельность. Соглашаться с тем, что выстроенная тобой системой работает со сбоями.

Впрочем, у нас нет иллюзий, что Лукашенко намеревается действительно усилить борьбу с коррупцией, а утвержденная им программа направлена на то, чтобы органы исполнительной власти и контроля стали более прозрачными. В истории борьбы нынешней белорусской власти с самой собой обратим внимание на тот факт, что всплески коррупции почему-то совпадают с политическими провинностями тех или иных лиц (или категорий лиц). Отказался Леонов помогать Лукашенко в 1994г. - и появилось дело аграриев. Проголосовали студенты как-то не так 9 сентября - и возобновились массовые "чистки" в профессорско-преподавательской среде. Выдвинулся Леонид Калугин в президенты - получи дело директоров...

Сейчас потенциальными врагами объявлено сразу 11 профессиональных категорий. Страна снова в опасности?

Што вы думаеце на гэты конт?

вашае iмя
email